ВНИМАНИЕ!!! У нас изменились реквизиты будьте внимательны, новая информация в разделе: оказать помощь

Не забывайте указывать комментарий (Пожертвование)

Поступило средств в феврале 46 520 рублей | Поступило средств сегодня: 4 020 рублей

Интервью с сербским четником.

"Сербский доброволец воевавший за Новороссию рассказывает об истории с арестами сербских добровольцев в Сербии. Восемь граждан Сербии были осуждены в своей стране за то, что воевали в Донбассе против украинских боевиков. «Газета-Ru» побеседовала с одним из сербских волонтеров по имени Радомир Почуча, который также может оказаться за решеткой. Несмотря на риск потерять свободу, он хочет вернуться домой.

Радомир Почуча — воин со стажем. Он принимал участие в ряде конфликтов на территории бывшей Югославии, потом служил в элитном подразделении МВД Сербии, а после начала конфликта на востоке Украины принимал участие в боевых действиях против украинских силовиков. Сейчас ему, как и многим волонтерам из сербского государства, угрожает тюрьма, если они вернутся на родину.

— Почему сербы решили поехать в Донбасс, воевать против украинских силовиков?

— Это вековая традиция — русские помогают сербам, сербы — русским. Вспомни Первую мировую войну, Вторую — когда Красная армия освободила Белград, гражданскую войну в Югославии — когда к нам на помощь приезжали добровольцы из России. С другой стороны, есть и легенда о сербском воеводе Александре Саичиче, который воевал за Российскую империю в Русско-японскую войну и победил самурая в сабельном бою при Порт-Артуре. Сейчас его сабля хранится в вашем Центральном музее Вооруженных сил.

— А сколько примерно сербов приехало воевать на восток Украины?

— Думаю, от 70–80 до, может быть, сотни человек. Но тут сильно зависит от того, желает или нет человек раскрывать, где он и за кого воюет. У нас появился недавно новый закон, по которому сербам запрещено участвовать в военном конфликте на территории другого государства. Вне зависимости от того, что в этом конфликте затрагиваются интересы братского нам народа.

— То есть сербы могут быть осуждены за свое «добровольчество»?

— Не «могут быть», а уже восемь человек получили условные сроки — от трех до пяти лет условно. Но у меня есть серьезные опасения, что другие добровольцы, когда вернутся, получат реальные тюремные сроки. В любом случае Служба безопасности Сербии ведет прослушку телефонов добровольцев и следит за тем, что они пишут в интернете, не исключено, что и взламывает их электронную почту.

— А ты поддерживаешь контакт с осужденными?

— Да, мы общаемся. Они настоящие бойцы, не отступились от своих убеждений, не жалеют о том, что сделали для Новороссии. Один из них вообще хочет в Сирию теперь добровольцем ехать, воевать против ИГИЛ

— Странно, что подобный закон появился в годы правления президента Николича, сербского националиста, который говорит о необходимости защиты интересов сербов и православных…

— Как тебе сказать… Я его лично знаю. Да, он был членом Сербской радикальной партии, потом создал Прогрессивную партию, на националистической и патриотической риторике он пришел к власти. А сейчас он реальной власти особой не имеет, и его именем пользуются другие политики. Вроде премьера Вучича, который говорил о возвращении «сербского блеска» в ходе выборов, но сейчас проводит свою политику абсолютно в общеевропейском русле, которая выгодна Меркель и другим западным лидерам. Сейчас очень влиятельные люди в Белграде — это посол США Кирби и посол ЕС Девенпорт.

— Что теперь будут делать сербские добровольцы, которым угрожает лишение свободы по новому закону?

— Это вопрос личного выбора. На то и слово такое — «доброволец». Это твоя добрая воля: приехать рисковать жизнью или рисковать своей свободой после войны. Те, кто сейчас остался, возможно, попросят гражданства ЛНР или ДНР. А может быть, вернутся в Сербию, невзирая на последствия. Я не берусь сказать.

— А где сербы служили в армиях ДНР и ЛНР? В пехоте? Где-то еще?

— Во-первых, среди них было некоторое количество бывших бойцов «Красных беретов». Это элитное формирование, бойцы которого прошли школу еще первой гражданской войны в Югославии.
А во-вторых, все зависит от образования, специальности и физических данных самого бойца. Ты можешь не быть танкистом или снайпером, но иногда повар не менее важен, чем представитель воинской специальности. Или вот приходишь в дом, который тебе как базу определили, а он снарядом разрушен. Нужны подчас и столяры с плотниками, чтобы это восстанавливать. Каждому человеку на войне есть применение. Кто-то снабжением, например занимается, те же сигареты возит.

— У тебя есть опыт участия в боевых действиях?

— Мне 44 года, осенью будет 45. Первый раз я взял в руки оружие, когда служил в югославской армии. Потом в нашей стране началась гражданская война. Я воевал и в Славонии против хорватов, и в Боснии и Герцеговине, а потом и в Косово. Кроме того, я состоял некоторое время в элитном подразделении МВД Сербии «Красные береты», какое-то время я даже пресс-секретарем их был. В общем, я прекрасно знаю сценарий таких войн, как на востоке Украины. В принципе, Новороссия похожа на Сербскую Краину.

— Кстати, я слышал, что некоторое число хорватов воюет за Украину в этом конфликте. Не встречались с ними?

— Конкретно я воевал под Луганском, потом на юге Дебальцево, а потом участвовал в неудачном штурме Песок. Может быть, там и были хорваты, в составе той же нацгвардии. Я не знаю.

— Уголовное дело против добровольцев — это одна сторона. Может, по возвращении они как-то еще поражены в правах? Работу найти не могут?

— Слушай, там сейчас и так работы нет, люди у черты голода который год живут. Недавно в Белграде сгорел дом известного театрального актера. Он получил тяжелые ожоги, а его мать и сестра погибли. Выяснилось, что в его доме отключили за неуплату электричество, а пламя вспыхнуло от того, что свеча упала на покрывало. Это тебе пример того, какие проблемы сейчас в стране. Неважно, осужден ты или нет. Работы нет в принципе.

— А есть ли добровольцы из других балканских стран? Болгарии, например?

— Про болгар не знаю, знаю только, что, когда в Македонии были бои в местечке Куманово, они собирались ехать, македонцам помогать. А так есть из Испании, Франции, США даже. Поляки есть.

— Сейчас осудили сербов, раньше посадили испанцев. Как ты думаешь, всем добровольцам, которые воюют за Новороссию, угрожает опасность?

— Зависит от конкретной страны. Недавно мой друг, доброволец из Франции, женился на американке филиппинского происхождения. Она воевала за армию США в Афганистане, а сейчас военный журналист. Они ехали домой через Венгрию, там их задержали и долго допрашивали. В итоге они добрались до дома и сейчас стараются лишний раз не попадать в поле зрения властей. В Европе тенденция ясна, добровольцев могут и посадить. Америка в этом смысле специфичная страна. Ты можешь воевать за сербов, русских, украинцев или даже хуту или тутси в Руанде. Если ты напрямую не действуешь против интересов Америки, то к тебе претензий у правосудия США нет.

— А сколько времени лично ты провел в Донбассе?

— Я приехал в сентябре 2014 года. После нескольких боев я попал в тюрьму в ДНР. Меня обвинили черт знает в чем: что я продавал оружие украинской стороне, а еще хотел убить двоих сербских добровольцев. Месяц просидел, на 15 килограмм похудел (смеется). Меня в итоге отпустили. И я нахожусь здесь, в штабе движения «Новороссия» Игоря Стрелкова. Попытка меня посадить в ДНР, я уверен, связана с политикой: на войне всегда находится место и криминалу, и политическим спекуляциям. Надеюсь, мне еще удастся вернуться в Донецк или Луганск, но сейчас этот вопрос открыт. Хочу подчеркнуть, что я чист перед законом и Богом, а все обвинения против меня голословны.

— А в итоге ты останешься в России или хочешь в Сербию вернуться?

— Конечно, в Сербию. Я благодарен России за все, но даже дворец из золота здесь я променяю на деревянную халупу на родине. Я вернусь и буду отстаивать те идеалы, которые мне близки. Если потребуется, то и с оружием в руках.

— А есть такая необходимость — брать дома в руки оружие?

— Есть вероятность, что объекты инфраструктуры в Сербии станут мишенями атак террористов из ИГИЛ. У нас есть город и община Нови-Пазар, где живет множество мусульман, среди них есть и исламисты, которые участвовали в боевых действиях на Ближнем Востоке."

Интервью Председателя РОВС И.Б. Иванова Часть 1.

"Когда враг убивает твоих братьев и сестёр, какие ещё мотивы нужны, чтобы взяться за оружие?"

- Недавно исполнился год с начала боевых действий в Новороссии. Расскажите, пожалуйста, когда Вы вступили в ряды ополчения, и что лично Вас побудило сделать такой шаг?

Вместе с другими членами Русского Обще-Воинского Союза я вступил в Ополчение в июне 2014 года. Украинскую границу переходили где-то в районе Изварино, в лучших традициях кутеповских боевиков. Много позже выяснилось, что группа добровольцев, переходившая границу перед нами, где-то в том же районе, напоролась на укропов и погибла…

Славянск в это время был уже окружён частями «Сбройних сил Украйни» и карательными батальонами. В городе Краснодоне местные ополченцы стали уверять нас в один голос, что в Славянск мы уже не пройдём, что идти туда – самоубийство. Настойчиво зазывали вступить в ополчение Краснодона. Но для нас сражаться под командой Стрелкова – было делом принципиальным. И хотя некоторые из добровольцев нашего отряда уже было засомневались в успехе этого предприятия, я принял тогда решение пробиваться в окружённый врагами Славянск. Каким-то чудом – с Божией помощью, по-другому не объяснить – нам это очень быстро удалось. Да ещё и не с пустыми руками прибыли: по дороге мы помогли случайно встретившимся стрелковцам доставить в Краматорск два 120-миллиметровых самоходных артиллерийских орудия «Нона» (в моём отряде был хороший механик-водитель с позывным «Чех», который и сел тогда за рычаги самоходки)…

А что касается мотивов, побудивших нас вступить в ополчение… На этот вопрос ответить легко. Что, например, двигало ополченцами Минина и Пожарского? Что заставляло русских людей стремиться в армию и в ополчение в 1812-м? Какие мотивы побуждали нашу молодёжь и седых ветеранов, уходить в 1918-м на Дон, к генералу Корнилову?..

Мы руководствовались теми же мотивами. И отлично понимали, что нынешняя воровская элита РФ, тесно повязанная с Западом, на защиту национальных интересов России грудью не встанет. Но как бы ни вела себя «элита», русские патриоты поднимутся на защиту Русского мира. Ибо над Россией, над всей православно-славянской цивилизацией нависла смертельная угроза; русских на Украине низвели до положения людей третьего сорта, даже не людей – «ватников»; десятками заживо сжигали в Одессе за нежелание говорить на исковерканном, искусственном языке, за непризнание организованной Западом очередной антирусской революции... Когда враг убивает твоих братьев и сестёр, какие ещё мотивы нужны, чтобы взяться за оружие?

Не мы начали эту войну. Более того, русские патриоты отчётливо сознавали, что ничего хуже для нашего триединого народа, чем новая гражданская война быть не может. Поэтому Русский Обще-Воинский Союз до последнего момента призвал предотвратить братоубийственное кровопролитие. Так, 15 апреля 2014 года РОВС распространил «Обращение к Вооружённым Силам Украины», в котором призвал украинских военнослужащих оставаться верными своей присяге и действовать строго в рамках существовавшего на Украине законодательства, запрещающего использование армии против гражданского населения. Но это война была так нужна США, и Запад всё-таки сумел втянуть Украину в кровопролитие…

Что бы там ни кричала сегодня укропропаганда про агрессию России, как бы ни пытался Запад выдавать чёрное за белое, не нужно забывать хронологию событий и путаться в причинно-следственных связях. Воссоединение с Крымом, и массовое народное сопротивление в Новороссии – это уже ответная реакция на организованный западными спецслужбами кровавый вооружённый переворот в Киеве. А украинский сепаратизм, всё это пресловутое западенчество – только инструмент в руках их западных хозяев. Так было ещё в начале ХХ века, точно так же это обстоит и сегодня.

- Вы участвовали в обороне Славянска, командовали ротой. Какова была задача Вашего подразделения?

Уточню: во время обороны Славянска я был командиром отделения Отдельной штурмовой роты. В то время ею командовал «Мачете» – боевой парень из местных, будущий Георгиевский кавалер.

Горжусь, что довелось драться в составе этого подразделения – одного из самых боевых в Стрелковской бригаде, да, пожалуй, и во всех Вооружённых Силах ДНР. Ведь штурмовую роту – позднее она стала прозаично именоваться 2-й ротой 2-го пехотного Славянского батальона – ставили на самые опасные участки фронта, как правило – на острие вражеского удара. Боевой путь подразделения говорит сам за себя: оборона Ямполя, оборона Николаевки, оборона Иловайска, оборона Шахтёрска, штурм донецкого аэропорта… Кто в теме, тот знает, что кроется за этими названиями… А в конце июня-начале июля 2014 года Отдельной штурмовой роте был дан приказ защищать город Николаевку – ключевой стратегический пункт в обороне Славянска.

Мы держали оборону вдоль северо-восточной окраины города. Подчеркну, что позиции ополчения находились вне городской черты – окапывались в зелёнке, в районе загородных садовых участков. Там же находились и наши блокпосты. В самой Николаевке позиций ополченцев не было. Но это не остановило карателей и не спасло мирное население от обстрелов. Укропы били по жилым городским кварталам из артиллерии, в том числе и из РСЗО – реактивных систем залпового огня. То есть сознательно разрушали город и убивали мирных людей – это их обычная тактика в Донбассе, тактика «выжженной русской земли». Украинская артиллерия целенаправленно расстреляла даже Славянскую ТЭС, что в полутора километрах от Николаевки – в небе долго стоял огромный чёрный столб дыма от полыхавшего на электростанции пожарища. Но на Славянской ТЭС – ни до штурма, ни во время штурма – не было ни одного ополченца!

Чины РОВСа прибыли под Николаевку где-то за неделю до начала решающих боёв. Поначалу ходили в разведку в составе разведвзвода или несли службу в секретах – на передовой, под носом у противника, за это время успели побывать под огнём… А 1 июля начался штурм Николаевки, продолжавшийся трое суток. Ровсовцы в этом трёхдневном бою оказались рассредоточены по разным участкам фронта, но везде проявили себя отлично, а вольноопределяющийся «Печора» (уже в Иловайске он был произведён в подпоручики) – за Николаевку получил именное холодное оружие. Вообще на чинов РОВСа в Ополчении смотрели, как на бойцов и командиров надёжных в морально-психологическом и боевом отношениях. Каковыми они и оказались на самом деле – и при обороне Славянска, и в последующих боях.

Под Николаевкой укропы решили устроить нам маленький Верден. Патронов, мин, снарядов каратели не жалели. Почти беспрерывно расстреливали нас из миномётов, артиллерийских орудий, «Градов», «Смерчей» (это система посерьёзнее, чем «Град»), бросали на нас БТРы и танки, били по нам в упор из 125-миллеметровых танковых пушек, даже боевые самолёты применили… Но свою пехоту украинские сепаратисты вперёд пускать боялись. В тот период войны они думали «перемочь» нас с помощью тяжёлой техники, которой у ополчения было очень мало, а в Николаевке не было вообще. Мы могли отвечать врагу только из стрелкового оружия. В лучшем случае огрызались из гранатомётов, но старые, залежалые на украинских складах советские «Мухи» не срабатывали, да и выстрелы к РПГ-7 нередко нас подводили… Так что силы под Николаевкой оказались слишком неравными.

Держались мы трое суток – уже находясь в окружении, без воды, продовольствия и без связи… Моя группа из пяти человек покинула позиции под Николаевкой самой последней – в ночь 4 июля, когда на флангах никого из соседей не осталось, фронт откатился куда-то к Славянску, а стрельбы по нам шла уже со всех сторон. Когда стало ясно, что отдавать нам приказы просто некому и продолжать цепляться за окружённую позицию уже бессмысленно, приняли решение прорываться через кольцо карателей в направлении Славянска – в кромешной ночной темноте, без карты, без компаса, в малознакомой местности, под прицелами снайперов и тепловизоров… Шансов выбраться было ничтожно мало, но с Божией помощью мы смогли это сделать.

Потом говорили, что нашу группу специально оставили прикрывать общий отход. По другой версии – нам просто забыли передать поступивший ещё днём приказ Стрелкова об оставлении позиций. Ничего удивительного: со связью и в самом деле было плохо, наши маломощные рации оказались совершенно бесполезны. А на войне всякое бывает, если ты пошёл воевать, будь готов ко всему…

Так или иначе, мы до последнего выполняли приказ держать позицию, а укропы на наше счастье не догадывались, что на всём фронте перед Николаевкой осталось только пять ополченцев! Они, по всей видимости, считали, что в зелёнке, вдоль дороги, засело около батальона. И в течение долгих часов поливали нас огнём так, будто и в самом деле перестреливались с батальоном. Если бы каратели знали, что перед ними осталась только небольшая горстка защитников, нас бы уничтожили одним решительным броском пехоты. Но решительности укропам явно не хватало.

Кстати, официальные представители ВСУ, потом громко рапортовали об «освобождении» Николаевки и вовсю похвалялись с экранов телевидения, что якобы взяли в плен пятьдесят (!) ополченцев. Но в доказательство этого заявления укроповские СМИ не смогли показать не только пятьдесят, но хотя бы одного пленного ополченца, взятого в Николаевке. Зная реальную картину, мы потом долго смеялись над бахвальством «героев АТО». Между прочим, среди бойцов Славянской бригады существовало негласное правило – живыми в плен не сдаваться, поэтому в действительности противнику редко удавалось захватить кого-либо из стрелковцев... А вот укропы, попадая потом в подобные критические ситуации, действительно, часто раскисали, давали слабину и сдавались нам десятками и даже сотнями… Моральное превосходство, сила духа в этой войне были на нашей стороне. Это и позволяло ополчению достойно сражаться и одерживать победы в схватке с противником, который всегда имел над нами подавляющий численный и технический перевес...

Днём 4 июля мы опять были в Славянске. Разыскали там свою штурмовую роту, которая хотя и несколько поредела, но сохранила боевой дух и была готова снова идти в бой. В Славянске узнали, что под Николаевкой тяжело ранен наш ротный командир – «Мачете», что пропал со своей группой разведчиков начальник штаба РОВСа «Белый». Поручика «Белого» посчитали погибшим в этом бою, но он остался жив, довольно долго пробыл в тылу укропов, находясь в Николаевке во время кровавой «зачистки» города карателями, а через несколько дней всё-таки вышел со своими людьми на Лисичанск. Настоящий разведчик! Потом он служил в разведке у Алексея Мозгового и видимо так хорошо успел проявить себя в «Призраке», что Алексей Борисович потом долго упирался и не хотел отдавать мне обратно нашего ровсовского начштаба.

- Ваша рота состояла из людей, скажем так, «белых» взглядов, или же роли это не играло?

Знаете, у Уинстона Черчилля есть известный афоризм о том, что генералы всегда готовятся к прошлой войне. Так вот, когда современные политики и современное общество говорят о событиях на Украине, они часто мыслят категориями прошлой и даже позапрошлой войны.

Я участвовал в антикоммунистическом движении с конца 1980-х, начинал ещё в Историко-патриотическом объединении «Русское Знамя», в 1992 году стал членом РОВСа, и мне самому привычнее действовать в системе координат «белые – красные». Но война в Новороссии – это не борьба белых против красных, не борьба коммунистов против антикоммунистов, не борьба фашистов против антифашистов… Все эти старые политические ярлыки прошлого века используются пропагандой по обе стороны фронта, но даже сами пропагандисты, которые их применяют, чувствуют натянутость и искусственность подобных трактовок нынешней войны. Потому что ни коммунисты, ни антикоммунисты, ни фашисты не играют в сегодняшнем противостоянии никакой роли. Хотя, безусловно, в значительной степени эта война является войной с наследием коммунизма, ведь само существование самостийной Украины – это прямое наследие коммунистической системы.

Весьма символичен тот факт, что народное ополчение ДНР организовал и возглавил убеждённый русский монархист Игорь Стрелков, всегда открыто декларировавший свою приверженность Белой Идее. А так называемую «антитеррористическую операцию» против населения Новороссии возглавил бывший секретарь райкома ВЛКСМ, заведующий отделом агитации и пропаганды Днепропетровского обкома комсомола Александр Турчинов…

И всё-таки к войне на Украине нужно подходить с другими мерками. Это вовсе не война русских против украинцев, какой её хотела бы показать западенская пропаганда. Наша Отдельная штурмовая рота более чем наполовину состояла из людей, у которых в свидетельствах о рождении было написано «украинец». Такая же картина была и в других подразделениях ополчения ДНР, ведь оно на девяносто процентов состояло из местных. А в документах пленных и убитых военнослужащих ВСУ – сплошь и рядом попадаются исконные русские фамилии... Какое же это «русско-украинское» противостояние?! Это самая настоящая гражданская междоусобица, где войска противников одинаковы по своему национальному составу.

Водораздел прошёл совсем по другой линии – не по партийно-идеологической и не по национальной. Нынешняя война имеет иные корни. Это война, начатая США за коренной передел всего центрального геополитического пространства, которое исторически принадлежит православно-славянской цивилизации и когда-то контролировалось Российской Империей. Оно и до сих пор в основной своей части ещё контролируется Российской Федерацией. Окончательная потеря этого контроля будет означать физическую гибель всей – подчёркиваю всей! – православно-славянской цивилизации, включая и саму Украину. Ибо никакая Украина не нужна Западу. США будут поддерживать и терпеть существование этого осколка России только до тех пор, пока его можно использовать в качестве дармового пушечного мяса и плацдарма в войне против Москвы. Но если Западу удастся уничтожить центральную Россию, спровоцировать её распад на подконтрольные Вашингтону мелкие, обезлюженные, враждебные друг другу территории, то вслед за центральной Россией погибнут и её окраины – Украина, и Белоруссия.

Каждый донецкий шахтёр, вставший в ряды ополчения, каждый доброволец из России осознавал, что он сражается не с Украиной и украинцами, а против США. Тем более, что с американскими инструкторами и наёмниками, воюющими на стороне укропов, ополченцам пришлось вживую столкнуться ещё при обороне Славянска.

В то же время нынешняя война – это столкновение двух разных, взаимоисключающих, цивилизаций – либерально-западной и православно-славянской. По большому счёту их противостояние носит глубокий религиозный смысл. Могу засвидетельствовать, что подавляющую массу ополченцев ДНР составляли православные люди. На флагах, развевавшихся на нашей бронетехнике и наших блокпостах, были изображены лик Христа Спасителя и девиз: «За Веру, Царя и Святую Триединую Русь». Но в рядах ополчения можно было встретить и мусульман, и католиков. Мы с ними прекрасно понимали друг друга. Ибо вопрос в данном случае не в том, к какой конфессии или юрисдикции ты принадлежишь, а в том, с Богом ты или нет.

Насколько велик в Ополчении ДНР был процент приверженцев Белой Идеи? А что такое Белая Идея? В советских школах и ВУЗах этого людям не объясняли. Там внушали, что белогвардейцы – садисты-«золотопогонники», враги трудового народа, которые выступают чуть ли не за реставрацию крепостного права… А красные – это вроде те, которые за народ… Ну, были там какие-то «перегибы» у большевиков, ну уничтожили они сгоряча несколько десятков миллионов человек в России, ну с верующими там что-то переборщили, но хотели-то, чтобы лучше было…"